Мир в 2017: Версия Ротшильдов и оккультистов

Известный британский журнал The Economist, принадлежащий могущественной династии Ротшильдов выпустил новый номер, посвященный прогнозу н...

четверг, 7 ноября 2013 г.

Биармия. Мифы и реальность

Названия этой страны нет ни на одной карте мира — не только современной, но и самой что ни на есть древней. Кажется, что Биармия вообще не географическое, а только мифическое понятие, что страны с таким названием никогда и не было. И, несмотря на это, существование Биармии оказывается все же менее проблематичным, нежели загадочной Атлантиды.

Древние свидетельства.

Самые древние и многочисленные свидетельства о существовании могущественной Биармии сохранились в Скандинавии. Одним из почтеннейших по возрасту документов, в котором упоминается эта страна, является написанная на пергаменте рунами в Х веке «История Хиалмара, царя Биармаландии и Тулемаркии». Из нее можно узнать, что Биармия располагалась между неведомой страной Тулемаркией и Гандвиком, за восточным склоном какого-то горного хребта, куда добраться можно было только морским путем. Как известно, Гандвик в древнескандинавских рукописях и сагах всегда отождествлялся с Белым морем. Известно и то, что именно по Белому морю проходили многочисленные маршруты скандинавских мореходов и походы викингов. С Х по XIII век неоднократно с привязкой к этой территории и упоминается Биармия.

Скандинавские саги и другие материалы, в которых присутствует загадочная страна, изобилуют сказочными персонажами и всякого рода чудовищами типа людей с песьими головами. Чаще всего скандинавы наведывались в Биармию для торговли, хотя в этих походах непременным атрибутом было завоевание этой богатой территории. Но биармийцы всегда строили пришельцам какие-то козни. 

Однажды, к примеру, они завлекли заморских гостей в крепость мертвых, откуда смогли вырваться лишь единицы смельчаков. Но и скандинавы в поисках добычи пускались на всякие ухищрения. Однажды они оказались у загадочного берега Винского леса, с которым большинство исследователей соотносят берега Северной Двины, и здесь ограбили главное святилище биармийцев – Йомалы, откуда забрали и увезли несметные богатства, в том числе ожерелье верховного божества биармийцев.

Древнейшим сообщением о Биармии некоторыми исследователями считается рассказ норвежского мореплавателя Отера англосаксонскому королю Альфреду Великому в 880-890-х. Этот рассказ английский король записал в виде добавления к переводу «Всемирной истории» римского писателя Павла Орозия (около 380-420 н.э.). У русского историка Тиандера К. рассказ кратко передан так: 

«Отер, проживавший в Норвегии севернее всех Норманнов, однажды в охоте за китами решил исследовать протяжённость земли к северу. При плавании он постоянно придерживался видимости берега с правой стороны. Сначала он плыл на север, потом берег повернул на восток, а затем на юг и после пятнадцати дней плавания вошёл в устье неизвестной большой реки, берег которой с одной стороны был густо заселён. Жителей Отер назвал биармийцами. Они много рассказывали Отеру как о своей стране, так и о соседних. Язык их был очень близок к финскому. Подняться по реке вглубь страны он побоялся и вернулся назад. Вскоре он ещё раз плавал туда, интересуясь природой, а также из-за моржей, зубы которых представляют драгоценную кость, а кожа - прекрасный материал для корабельных канатов».


Приводя в пример другие свидетельства, более ранние, уже до IX века норманны знали путь на Биармию. Об этом говорит и торговля рыбьими зубами, моржовыми клыками, которая еще с III века получила популярность в Норвегии. Откуда взяться моржовым клыкам в этой стране, как не из Биармии? Ведь Гренландия, Исландия и Шпицберген еще оставались «белыми пятнами» для норманнов. Отправляясь в свое путешествие, Оттар наверняка уже знал о существовании северной страны, где водились моржовые клыки, мамонтовая кость и другие привлекательные товары.

Археологические находки на Крайнем Севере тоже свидетельствуют о том, что на этих землях предки нынешних норвежцев бывали издавна. Значит, Оттар был не единственным первооткрывателем Биармии. Но именно вслед за ним к Белому морю устремились сотни его соотечественников, кто для добычи ценных материалов, кто для торговли, а многие – только для грабежей.

Западноевропейские источники отмечают наличие в Биармии и каких-то крупных населенных пунктов. Рассказы о «подвигах» норманнов в стране биармов нередки и на страницах скандинавских саг, восходящих к X веку. В одной из них сообщается, например, что воины Торера «Собаки», направившиеся в Биармию, подошли к свободному от деревьев пространству с курганом, насыпанным из золота, серебра и земли, и с высокой окружающей его деревянной оградой, охраняемой по ночам местными жителями. 

Приблизившись к ограде, Торер и его спутники увидели, что стража ушла, а смена еще не заняла своих постов. Тогда Торер разрешил воинам подойти к кургану, запретив, однако, трогать бога биармов Иомаля. Когда же воины собрали около кургана «сколько можно больше денег, сложив их в свое платье», Торер приказал им удалиться, а сам «вернулся к Иомалю и похитил серебряную чашу, наполненную серебряными монетами, стоявшую у него на коленях».

Правда, рассказ этот долгое время считался фантазией. Курганы из золота и серебра, серебряные чаши на коленях идолов неподалеку от Ледовитого океана — все это воспринималось как сказочный вымысел.

Из русских летописей.

Но вот в XVIII веке появляются сообщения русских путешественников о святилищах, похожих па то, которое ограбил Торор «Собака». Возвращаясь из Перми Великой, побывав в бассейнах Камы, Северной Двины и Печоры, они рассказывали, что виденные ими святилища принадлежали хантам (остяки) и манси (вогулы). Они были обнесены высокими заборами с воротами, охраняемыми бдительными стражами, и с деревянными идолами внутри оград, державшими чаши или блюда, наполненные деньгами. Путешественники указали также на обычай местного населения смешивать золотые монеты с землей. Так сказание скандинавской саги о Торере «Собаке» приобрело очевидную реальность.

Русские летописи, издание которых началось в XVIII веке, подтвердили сведения о хантах и манси. В 1193 году, когда новгородская рать осадила городок на Северном Урале, жители этих мест — югры — предложили выкуп — «сребро и соболи и ина узорочья». И не случайно, что в 1332 году князь великий Иван Калита, возвратившись из Орды, потребовал у новгородцев, вызвавших его гнев, «серебро закамьское».

В середине XIX века изделия из так называемого «закамского серебра» стали почти ежегодно находить на территории Урала и Сибири. Это были серебряные блюда восточного производства с великолепной художественной чеканкой, узкогорлые кувшины с изображениями диковинных зверей и царей с клиновидными бородами в развевающихся плащах, чаши с воспроизведенными на них витязями, вступающими в единоборство с пантерами и львами, граненые кубки, испещренные затейливыми узорами и сказочными цветами, всевозможные предметы декоративно-прикладного искусства. Их возраст исчислялся в полтора тысячелетия.

Биармия или Пермь?

Бьярмаланд упоминается в скандинавских сагах плоть до XIII века. В то время как этноним Русь в них не встречается ни разу. Во всех сочинениях, датируемых этим временем, в разные годы упоминаются лишь двенадцать из 400 имевшихся тогда на Руси городов. Эта загадка тоже продолжает будоражить умы и мысли сегодняшних исследователей.

В описаниях походов скандинавов зафиксировано и их последнее «свидание» с Биармией: оно предположительно произошло в 1222 году. С этого времени Биармия, бывшая до этого заманчивой, привлекательной, посещаемой страной, как бы перестает существовать. В одночасье прерываются и отношения с богатым краем.

Причину того, почему Биармия перестала интересовать скандинавов, некоторые ученые видят в изменившихся метеорологических условиях. В промежутках между основными ледниковыми периодами происходили не только потепления, но и так называемые малые ледниковые периоды. Так вот после 1250 года на север Европы пришел очередной малый ледниковый период, длившийся почти до конца XIV века. Вероятно, это же и остановило скандинавских мореходов от новых походов к берегам Белого моря и в Биармию.

Легендарную страну  изображали и на географических картах, она фигурировала в трактатах путешественников и писателей. Не преминул упомянуть о славной Биармии известный шведский писатель и картограф Олаус Магнус, который в своей всемирно известной «Морской карте» поместил Биармию на Кольском полуострове. Другой известный картограф Герард Меркатор тоже изобразил Биармию на карте Европы. Последнее картографическое изображение Биармии датируется 1579 годом. С этого времени название Бьярмаланд исчезает как из произведений западно-европейских путешественников и писателей, так и перестает заноситься на карты.

Эпоха умолчания Биармии завершается в XVII веке, когда в мире вновь пробуждается интерес к загадочной стране. С этого же времени Биармию начинают активно отождествлять с Пермью. Появляется версия, что Биармия – это переиначенное на западно-европейский лад слово «Пермь». В древнегерманских языках существовал так называемый «закон преломления», когда звукосочетаниям «еа» (iа) в скандинавских языках и «ео» (iо) в англо-саксонских языках предшествовала прагерманское «е». Из корня «bеrm» с помощью действия перебоя получается основа «bherm». Полученное слово напоминает «Пермь». Но это лишь одна из получивших распространение версий относительно происхождения этих двух названий.

Существование легендарной страны Биармии активно поддерживали многие российские ученые. Известный русский историк Василий Татищев тоже придерживался мнения, что современная Пермия является продолжательницей северной страны Биармии. Границы этой страны к тому времени помещали не только на Северной Двине и Кольском полуострове, но и в Карелии, а ее столицей назывались и Холмогоры, и Чердынь. Татищев рубежи этой страны расширил от Финляндии до Уральских гор, включив в нее помимо Карелии и Лапландии обширные русские территории, а также Поморье с Пермью. 

Не обошел вниманием легендарную Биармию и великий русский историк, автор двенадцатитомной «Истории государства Российского» Николай Карамзин. В своем капитальном труде он тоже привел описание ее границ и стран, соседствовавших с нею, также безоговорочно высказываясь за отождествление Биармии с Пермью.

Биармию и Пермь отождествлял и знаменитый русский ученый Михайло Ломоносов. «Был народ чудской сильный, купечествовал дорогими звериными кожами с датчанами и другими нормандцами... Народ почитал идола Йомалу, что на ливонском, финском и на других чудских диалектах бога значит», – писал он.

К XVIII веку ученый мир признавал, что Биармию населяли не какие-то чудища, а одна из народностей финно-угорской языковой группы. Чуть позже, в XIX веке, в трудах историков стали все чаще появляться версии и о том, что аборигенами Биармии могли быть коми-зыряне и коми-пермяки. Правда, чуть позже, после Октябрьской революции, право на эту версию было изрядно поколеблено. Всякое упоминание Биармии как центра или колыбели финно-угорских народов, рассматривалось как проявление национализма, а ее носители обвинялись в пособничестве «белой Финляндии», которая якобы планировала расширить свои границы до Уральских гор. Призрак Биармии незримо присутствовал и на политических процессах 30-х годов, жертвами которых стал цвет финно-угорской интеллигенции.

Арабский след.

Если судить по арабским источникам X века, то Биармия была огромной. Она располагалась в бассейнах Камы, Северной Двины и Печоры и простиралась с юга на север вплоть до Ледовитого океана. Ее покрывали бесконечные леса, непроходимые болотные топи, труднопреодолимые горные кряжи. Центр Биармии находился где-то в районе волоков Кама — Вычегда и Кама — Печора. Считалось, что по рекам Биармии шел чрезвычайно далекий, но зато и весьма удобный путь в «полуночные страны», которым будто бы и пользовались смелые и предприимчивые арабские купцы. Впоследствии Биармию стали называть Пермью Великой — настолько бесконечными были ее обширные пространства.

Археологические находки на севере Европы дали новый импульс дискуссиям о существовании и локализации Биармии. Первое известие о кладе с арабскими монетами, найденном в России, относится к 1785 году. К сожалению, в России того периода обращали мало внимания на местонахождение и содержание кладов, они частенько переплавлялись в слитки, не оставляя никакого следа в истории. Хотя в это же время, к примеру, в Швеции государство полностью присвоило себе право на все клады, найденные на ее территории, сохраняя при этом их для науки.

Обнаруженные позже на севере России арабские, так называемые куфические монеты заставили заговорить о торговых городищах древней Биармии, куда наряду со скандинавами якобы приезжали и восточные купцы. Тогда же еще раз в поле зрения исследователей попал и Коми край. Ведь по его территории проходили несколько волоков, соединяющих центр России и Азию с Северным Ледовитым океаном. К слову, свидетельства о торговле мехами на Крайнем Севере между аборигенами этих мест и арабскими купцами содержатся и в произведениях арабских летописцев и писателей. Они косвенно как бы тоже указывают и на существование Биармии.

Чердынский купец В.Н. Алин, как рассказывали старожилы, разбогател даже на покупке и переливке древних серебряных вещей восточного происхождения, находимых населением Северного Приуралъя во второй половине XIX века. От него стремились не отстать и другие скупщики, превращавшие бесценную посуду в бесформенные куски металла. В силу этого большое количество древних предметов восточного прикладного искусства так и осталось не известным науке, но некоторая часть найденной тогда древней восточной утвари все же появилась в Петербургских музеях. Относящаяся к тому времени, когда в Иране правила могущественная династия Сасанидов (220-651 г.г.), эта утварь вызвала настоящую сенсацию. 

На ее основе исследователи сделали вполне убедительный вывод о том, что в течение многих веков из роскошных дворцов знатных вельмож Персии и сопредельных стран на Урал и в Сибирь в далекие времена (VII и VIII вв.) в стойбища глухих таежных племен непрерывным потоком текла серебряная река. Драгоценное серебро III-VII веков из Хорезма, Бактрии и Персии неопровержимо доказало, что этот серебряный поток кончался в снегах Урала и Сибири и не был чем-то особенным во времена глубокой древности.

Раскопки советских археологов доказали, что контакты народов Урала и Сибири со странами Востока начались еще в эпоху бронзы и продолжались в раннежелезном веке. Через песчаные пустыни, труднопроходимые таежные леса и горные перевалы на далекий север изделия из металлов и украшения из серебра, а затем драгоценные золоченые чаши и блюда, в обмен на пушнину, поступали в Прикамье и близлежащие земли, где их использовали при исполнении религиозных обрядов. В итоге сказочная Биармия оказалась такой же реальностью, как и всемирно известная гомеровская Троя, считавшаяся до раскопок Генриха Шлимана досужей фантазией.

Современные исследования.

Биармия породила как многочисленных сторонников, так и противников. Хотя почти никто даже из оппонентов не сомневался в существовании Биармии. Некоторые исследователи подвергали сомнению лишь тождество Биармии и Перми. А также высказывали сомнения по поводу высокой культуры финских народов, в частности пермяцко-зырянских, о чем повествовали скандинавские саги. Больше всего разногласий вызывало, как всегда, месторасположение легендарной страны. Нашлись исследователи, которые утверждали, что Биармия не имеет ничего общего ни с Беломорским побережьем, ни с Кольским полуостровом. 

Так возникла теория о местонахождении Биармии на побережье Рижского залива в устье Западной Двины. Первым эту идею выдвинул в середине 70-х годов ХХ века московский историк А.Никитин. Хотя в первоисточниках, какими являются скандинавские саги, Биармия и Балтийское побережье всегда дистанцировались. Более того, в сагах имеется немало упоминаний и о Рижском заливе, но оно никогда не соотносится с Биармией.

Интерес к Биармии в Коми крае, можно сказать, пережил два пика. В 20-30-е годы прошлого столетия за это многие деятели коми культуры жестоко поплатились – попали в лагеря или погибли. С началом перестройки этот интерес возобновился с новой силой. В республиканской печати в 90-е годы появилась серия публикаций о легендарной стране, имевшей отношение и к Коми. Тогда же из плена времени была извлечена поэма одного из патриархов коми культуры Каллистрата Жакова о Биармии, вышедшая отдельной книгой. Со временем страсти по Биармии поутихли, хотя изредка мелькает в разговоре или в прессе название легендарной страны.

Недавно писатели-историки из Поморья Александр и Марина Леонтьевы издали книгу «Биармия: северная колыбель Руси». Уже из названия этого исследования видно, с каким этносом они отождествляют легендарную страну. Авторы в книге выдвигают свою версию происхождения названия «Биармия». Так вот, по их мнению, биармийцы – это русские. Поэтому же, мол, и в скандинавских сагах долгое время не содержалось никакого упоминания о Руси. По-своему они расшифровывают и название Биармия. Корень этого слова «bear» они находят едва ли не во всех европейских языках. И везде он означает имя одного зверя – медведя, который у многих народов был тотемом. 

Значит, по версии архангельских исследователей, «Биармия» переводится как «страна земли медведя». Но и это не все. Историки слово «медведь» путем взаимных перестановок звуков и слогов реконструируют и выводят из нее новую основу: «rus». Отсюда приходят к выводу, что медведь в архаичные времена назывался русом, а значит, русские – медвежий народ.

По словам известного в республике археолога, доктора исторических наук Элеоноры Савельевой, Биармию называют легендарной страной не случайно. Это означает прежде всего то, что нет прямых археологических свидетельств существования этой страны. Хотя следы пребывания любого народа в любые времена в земле обязательно остаются. Мы пока этих следов не нашли. Легенды о Биармии основаны на скандинавских сагах. 

Это значит, такая земля существовала и была заселена финно-угорским населением. Все культовые памятники, упоминаемые в сагах, удивительным образом напоминают финно-угорские святилища, места жертвоприношений. Европейский Север в целом – это древняя, исконная земля финно-угров. Колонизация славянами этих территорий началась гораздо позднее. Мы много говорим о влиянии древнерусской культуры на финно-угорскую, в том числе и на коми-зырянскую, и это правильно, это справедливо. Но в то же время до сих пор недостаточно уделяется внимания вкладу финно-угров в русскую культуру, что тоже немаловажно.

Постфактум.

Пока ученые спорят о Биармии, эта легендарная страна стала в Карелии уже своего рода брендом национальной масс-культуры. В карельском национальном театре поставили рок-оперу «Бьярмия» по пьесе С.Пронина. Музыку написал выпускник Петрозаводской консерватории В.Панченко. Как сообщается на официальном сайте театра, наряду с карельскими актерами в спектакле заняты солисты Финского национального театра.
  










Комментариев нет :

Отправить комментарий